Экслайн Вирджиния

Игровая терапия в действии (Дибс в поиске себя)

Virginia M.Axline "Dibs in search the self"

(Книга из библиотеки неПУТЬёвого сайта Вишнякова Андрея  - http://ki-moscow.narod.ru)

 

 

Глава 12

 

Четверги следовали один за другим, все шло как обычно. Но вот настал день, когда Дибс не смог прийти в игровую комнату Центра. Он заболел корью. Его мама позвонила и предупредила, что наша встреча отменяется. Но к следующему четвергу он уже чувствовал себя лучше и снова появился на пороге игровой. Его лицо было бледным, в пятнах, но как только он вошел в приемную, то тут же заявил:

— Корь прошла. Мне стало лучше.

— Ты уже вылечился от кори? — спросила я, сомневаясь, что это возможно за такое короткое время.

—  Да, с ней покончено. Пойдем в игровую.

Мы проходили мимо моего кабинета, и

Дибс не преминул заглянуть туда. Там двое мужчин ремонтировали магнитофоны.

—  В вашей комнате двое мужчин, — сказал он, выжидательно глядя мне в глаза. — Я так понимаю, что в вашей комнате двое мужчин, — повторил он опять.

— Да, они будут работать в ней. Пока мы с тобой будем в игровой, — пояснила я.

—  Вы разрешаете другим людям заходить в вашу комнату?

— Да, иногда разрешаю.

—  И что они там делают?

—  Они ремонтируют записывающие устройства.

Когда мы вошли в игровую, Дибс снял пальто и шапку и бросил их на стул.

—  Я пропустил прошлый четверг, — напомнил он.

— Я помню. Жаль, что у тебя была корь и ты не смог прийти.

—  Я получил карточку, которую вы мне послали. Она осчастливила меня. Мне очень нравится получать открытки.

— Я рада, что это так.

— В ней говорилось, чтобы я быстрее выздоравливал, потому что вы скучаете по мне.

—  Да, это правда.

— Мне понравились веточки вербы, которые вы прислали, они напомнили мне весну. Красивые ветки вербы с котенком на каждой ветке. Они мне понравились. А папа сказал, что надо поставить ветки в воду, они пустят корни, и я смогу посадить их во дворе. Если все получится, то из них вырастут большие кусты.

— Так сказал твой папа. А что ты думаешь по этому поводу?

— Я надеюсь, что он прав. Я буду наблюдать за ними.

— Это хороший способ побольше узнать о разных вещах.

Меня очень заинтересовал рассказ Дибса о поведении его отца. Было похоже, что он пытается наладить контакт со своим сыном. Но было непонятно, делал ли он это впервые, или же такие попытки предпринимались неоднократно, но безо всякой ответной реакции со стороны Дибса. Так же, как занималась с ним мисс Джейн. Так же, как Джейк беседовал с ним, в то время как Дибс «только» слушал. Как бы то ни было, сейчас Дибс сообщал мне об этом факте, как о чем-то привычном для него.

— А что ты ответил, когда папа рассказал тебе о вербе? — я надеялась услышать что-нибудь еще, чтобы прояснить эту ситуацию

для себя.

—  Ничего не сказал, только слушал.

Он побродил по игровой, остановился около красок, посмотрел на материалы, разложенные на столе. Затем подбежал к песочнице и ловко запрыгнул в нее. Лег в песок лицом вниз и вытянулся во весь рост.

— Дибс, ты не хочешь снять свои ботинки? — спросил он сам себя. — Нет. А что ты хочешь делать, Дибс? Подумай, — он перевернулся и склонил голову набок. — Я не тороплюсь. Сейчас я просто есть. И больше ничего.

Он раскинул руки в стороны и стал рыться в песке. Он вытащил несколько маленьких строений, которые закопали другие дети.

— Я нахожу в песке игрушки. Маленькие домики, обломки игрушек.

Вдруг он перескочил на другой конец песочницы и начал очень быстро разгребать песок. Наконец он наткнулся лопаткой на металлическое дно коробки. Он продолжил копать и вскоре нашел солдатика.

— О-ля-ля! Это человек! — закричал он. — Смотрите, он здесь. Это солдат, тот самый, которого я похоронил. Я счастлив, что нашел его. Он пролежал здесь все эти недели. Возвращайтесь обратно, сэр. Идите обратно. Опять в свою могилу, — и он снова захоронил солдатика. Закончив закапывать могилу, он запел:

—  Неужели вы не знаете человека из булки,

Человека из булки, человека из булки,

Неужели вы не знаете человека из булки,

Живущего в Мрачном переулке?

Он посмотрел на меня и усмехнулся.

— Я выучил эту песню в школе. Я сейчас спою ее для захороненного человека.

—  Неужели вы не знаете человека из ничего,

Человека из ничего, человека из ничего,

Неужели вы не знаете человека из ничего?

Он живет в своей могиле, очень мрачной и пустой.

 Дибс засмеялся и с силой ударил лопаткой по могиле.

— Нет, — заявил он решительно. Он отвечал на мой вопрос с таким видом, как будто между моим вопросом и его ответом не прошло ни минуты. — Я ничего не ответил папе. Я мало с ним разговариваю.

—  Мало разговариваешь?

-- Да.

— А почему?

— Ну, не знаю. Потому что просто не разговариваю.

Он напел другую мелодию.

—  Эту песенку ты тоже пел в школе?

— Нет. Я выучил ее в школе, а пою здесь, для вас.

— Ясно.

Вопросы, задаваемые в процессе терапии, были бы очень полезны, если бы на них давались точные ответы. Но так не бывает. Я бы удивилась, если бы в школьном поведении Дибса произошли какие-то перемены. По-видимому, каких-либо заметных изменений не произошло, так как воспитатели больше не обращались ко мне. Но Дибс все же многому научился в школе, дома, везде, где бывал. Даже несмотря на то, что его достижения не проявляются в его поведении и не поддаются измерению или оценке, он развивается, изменения происходят в глубинах его личности.

— Сними ботинки, Дибс, — обратился он к себе.

Он снял их и наполнил песком, воспользовавшись для этого пластмассовой лопаточкой. Потом снял с себя один носок и заполнил его песком. Второй носок он снимать не стал, а просто оттянул его край и с помощью лопаточки насыпал туда столько песка, сколько смог. Потом взял набитый песком носок и высыпал его содержимое себе на ноги. Ему это понравилось, и он закопал свои ноги в песок. Потом резко вынул ноги из песка, встал, выпрыгнул из песочницы и распахнул дверь игровой. Сняв табличку, он закрыл дверь и вернулся в комнату.

— Что означает слово «терапия»? — спросил он.

— Терапия? Дай мне минутку, — попросила я, а сама подумала, почему он задал мне этот вопрос и какой ответ будет для него наиболее верным.

— Я бы сказала так. Она дает тебе возможность приходить сюда, играть и говорить обо всем, что ты хочешь. Ты можешь быть таким, каким хочешь. Ты можешь использовать это время так, как тебе захочется. Это время, когда ты можешь быть самим собой.

Это было лучшее объяснение, которое я смогла придумать на тот момент. Он перевернул табличку.

—  Я могу объяснить, что значит «Не беспокоить». Это обращение ко всем, чтобы они оставили нас одних. Не мешали, не входили, не стучали в дверь. Это просьба оставить нас вдвоем. Надпись на этой стороне как бы предупреждает: «Они находятся здесь». Надпись объясняет всем: «Дайте нам побыть вдвоем!.» Правильно?

—  Да, я думаю, ты прав.

Кто-то спускался в холл, и Дибс услышал шаги.

—  Кто-то спускается в холл, — пояснил Дибс. — Но это наша комната. Они не войдут сюда, не так ли?

—  Думаю, что нет.

—  Эта комната только для меня, правда? Только для меня, и ни для кого больше. Да?

— Это время каждую неделю принадлежит только тебе, и будет так, как ты захочешь.

— Дибсу и мисс А тоже. Это время не только для меня, но и для вас.

—  Да, для нас двоих.

— Я повешу табличку на место, тогда они точно не будут нас беспокоить, — он вернул табличку на дверь, постучал по ней, закрыл дверь и обернулся. На его лице сияла счастливая улыбка. Он подошел к мольберту.

— Дибс, сейчас, когда ты уже не в песочнице, тебе не кажется, что хорошо было бы надеть ботинки и носки?

—  Кажется. Это все из-за моей кори. Но сначала я надену носки, а потом ботинки.

— Разумеется, я же так и сказала, носки и ботинки.

— Верно, — он улыбнулся. После того, как носки и ботинки были уже на нем, он как следует зашнуровался и вернулся в песочницу.

—  Когда у меня была корь, я должен был оставаться в постели. И окно моей комнаты было зашторено, и было так темно, что я ничего не мог делать. Не мог читать, рисовать, писать.

—  И что же ты делал?

— Они ставили мне пластинки. Мама рассказывала мне истории. У нас много разных записей, и я слушал их все это время. Больше всего мне понравилось слушать музыку.

—  Рассказы и музыка помогали тебе скоротать время, да?

— Не совсем. Я скучал по книгам.

— Ты любишь читать, правда?

—  О, да, я люблю читать рассказы обо всем, что я вижу и думаю. А еще я люблю рисовать картины, Но читать мне нравится больше.

— Ты любишь читать. А какие книги тебя привлекают?

— Все книги. Любые. У меня есть книги о птицах, животных, деревьях, растениях, скалах, рыбах, людях, звездах. О погоде и странах. А еще два комплекта энциклопедий и словарь. Мой словарь с картинками у меня очень давно. А словарь, которым пользуется папа, просто гигантский, огромного размера. У меня несколько длинных полок с книгами, там книги со стихами, несколько старых книг, но больше всего мне нравятся научные книги. А дороже всех книг для меня ваша открытка, которую вы мне прислали. Они разрешили мне брать ее с собой и читать, когда я ложусь спать. Когда ее принесли, мама дала мне первому ее прочитать. И теперь я храню ее и перечитываю вновь и вновь.

—  Ты провел немало времени, перечитывая ее.

(Книга из библиотеки неПУТЬёвого сайта Вишнякова Андрея  - http://ki-moscow.narod.ru)

— Да. Так много времени у меня ни на что не уходило. Но мне это нравится. Я люблю читать о вещах, которые вижу. И видеть вещи, о которых я читаю. У меня много разных камней и листьев, высохших насекомых и бабочек, наклеенных на картон. А еще у меня есть батарейки и фотоаппарат. И иногда я снимаю что-нибудь в нашем дворе. Только мои фотографии не очень хорошие. Рисую я лучше. Но больше всего мне нравится эта игровая.

— Тебе очень нравится эта игровая. А ведь они бывают разными.

— Да, они очень разные.

— А чем же они отличаются? — мне очень хотелось услышать его ответ.

— Как вы и сказали. Они бывают разные. Я смогла получить только частичный ответ на свой вопрос. Мне были важны любые дополнительные детали, но его ответ ничего мне не объяснял. Я не могла узнать, как он научился читать, писать, рисовать и говорить. Согласно существующим теориям научения он не мог научиться всему этому, не овладев предварительно речью. Тем не менее, Дибс добился результатов, которые значительно превышали показатели, характерные для его возраста, и я очень хотела узнать, как же это произошло. Какого звена не хватает в цепи моих рассуждений.

Во двор въехал грузовик и остановился напротив нашего окна.

—  Посмотри в окно, — предложил Дибс.

Он стал внимательно наблюдать, как мужчины разгружали грузовик. Вскоре они уехали. Он открыл окно и свесился из него, провожая взглядом уезжающий грузовик. Потом закрыл окно. В церкви напротив зазвонили колокола. Дибс повернулся и посмотрел на меня.

— Слушайте, сейчас будет четыре. Вот-вот, сейчас, — он стал считать удары. — Один, два, три, четыре. Сколько осталось?

— Пятнадцать минут.

Он стал медленно и вдумчиво считать на пальцах.

—  Пятнадцать? Это пять минут и десять минут. Десять минут и пять минут. Да?

—  Правильно.

— Иногда минуты бывают счастливыми, а иногда печальными. И время бывает печальным и счастливым.

— Да, иногда печальным, а иногда счастливым, — повторила я.

—  Сейчас я счастлив.

—  Правда?

— Да. Счастлив, — он открыл окно и свесился вниз. — Какой прекрасный день! Счастливый день под голубым-голубым небом. И птицы летают. Слышишь? Это пролетел самолет. Счастливое небо, счастливый самолет летит на запад. Счастливая птица, счастливый Дибс. Дибс с ветками вербы, которые он посадит и будет наблюдать, как они растут. Расскажи мне Дибс, как ты счастлив. — Он повернулся ко мне лицом, потом опять отвернулся к окну.

—  Какое счастье, я даже плюну в окно, прежде чем его закрыть, — сказал он радостно и тут же плюнул за окно.

—  Когда колокола зазвонят, нужно будет идти, — напомнила я.

Он быстро приблизился ко мне, коснулся моей руки, потом подошел к мольберту и расставил краски по порядку. Взяв коробку с животными, он вынул оттуда разобранный забор, осмотрел его и заявил:

— Я построю хорошую ферму. Потом запел:

— Я построю ферму! Я построю ферму! Счастливую ферму! Ферму для вас и меня.

—  Сколько еще осталось? — поинтересовался он. Я написала цифры на бумаге и протянула ему листок, чтобы он посмотрел. Он взглянул и засмеялся. Взял в руки карандаш, подождал немного и написал цифру четыре. Через несколько секунд он приписал рядом цифру три. Потом два. Потом один.

—  Время идти домой! — закричал он. — Только колокола почему-то не звонят.

— Ты немного опередил звон колоколов.

— Точно, — Дибс кивнул и посмотрел на забор, выстроенный на полу. — Видишь? — он показал на забор.

— Это длинный забор. . - Да.

Дибс запел:

—  Я построил забор,

Забор такой длинный,

Что я не вижу его конца.

Почему забор?

Где забор?

Я не хочу забора.

Он рассмеялся.

— Я поставлю животных внутри забора, — он поставил корову и лошадь позади забора. — Это корова. Она дает молоко. Она очень дружелюбная. Все коровы стоят в ряд, и они готовы дать молоко. — Его тон изменился, стал более резким, — вставай в ряд, корова.

Иди прямо. Ты слышишь, что я говорю? Не веди себя как глупая идиотка. А это петух. Снова зазвонили колокола.

—  Слышишь, Дибс, — напомнила я.

— Да, один час. Еще три часа до четырех.

— Пора идти, Дибс. Ты пытаешься одурачить меня? Ведь уже пора идти домой.

— Да, пора. Но давайте притворимся.

—  Притворимся?

—  Ну да. Притворимся, как будто сейчас только час дня.

— Неужели ты думаешь, что если мы притворимся, то время изменится?

—  Нет, конечно, но существует два типа притворства.

—  И какие же они?

—  Есть такое притворство, когда притворяешься правильно. А другое — это дурацкое кривляние, — он встал и подошел ко мне. — Иногда их так смешивают, что трудно сказать, где какое. Я сегодня иду к доктору. Вообще-то мы должны были пойти к доктору до того, как прийти к вам. Но мы решили сначала прийти к вам, мама сказала, что так будет лучше. Вы сказали, что корь у вас уже была, но доктор мог запретить посещения, — он надел шапку и пальто. — Все правильно, — заверил он меня. — Сейчас я уже не могу никого заразить корью. До свидания. Надеюсь, что мы увидимся в следующий четверг.

Он ушел. Я осталась наедине со своими размышлениями. Я должна была проанализировать все то, что я услышала от него сегодня, не упустив ни малейшей детали. Кажется, что его отношения с матерью стали более непринужденными. К нему стали более внимательны, с ним считались. Даже отец стал встречаться в его разговорах как более или менее положительный персонаж. Но возникал вопрос, что же происходит на самом деле? Родители изменили свое отношение к Дибсу и стали вести себя иначе, или же изменился Дибс, став более отзывчивым, и это позволило им более открыто выражать свои чувства?

Разумеется, его родители обладали огромными возможностями для развития его способностей. Они пытались установить с ним контакт через то, что было им ближе и понятнее, — через его интеллект. Но при этом было совершенно непонятно, как они могли не заметить выдающиеся способности своего сына. И даже более того — счесть его умственно отсталым. Странно. Они не понимали, что проблема Дибса заключается не в его интеллектуальных способностях, а в мире его эмоций и чувств. И все же почему Дибс до сих пор придерживался двух форм поведения, одна из которых была столь многообещающей и открытой для окружающих, а другая не приносила ничего, кроме грусти и одиночества?

 

назад

Экслайн В. "Игровая терапия в действии"

вперёд

"неПУТЬёвый сайт" Вишнякова Андрея http://ki-moscow.narod.ru неофициальный сайт Ки-Айкидо

библиотека саморазвития, психотерапия, база судов Москвы и области

ДЗЕН, ДАО

АЙКИДО

боевые искусства

ФИЛОСОФИЯ, РЕЛИГИЯ

ЭЗОТЕРИКА

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ПУТЬёвая литература

ЗДОРОВЬЕ,

ПСИХОЛОГИЯ

HotLog Rambler's Top100 Рейтинг эзотерических сайтов

Hosted by uCoz